Интервью Антона Куценко на Радио Киев 98 FM

24 марта генеральный директор Института репродуктивной медицины «Дахно» Антон Куценко стал гостем программы «По сути» на Радио Киев 98 FM. В телефонном разговоре с ведущей Ксенией Малинюк они обсудили эволюцию репродуктивной медицины: от первых успешных случаев In Vitro до современных технологий. Об эффективности, безопасности и возможностях лечения читайте в полном интервью.

Как изменилась репродуктивная медицина в Украине с 1991 года, когда родился первый ребенок, зачатый методом In Vitro, и до сегодняшнего дня?

За 35 лет мы прошли путь от одной лаборатории в Харькове до национальной системы с государственным финансированием, одним из самых лояльных законодательств в мире и почти 50 специализированными клиниками. И все это вопреки войне, которая заставила часть клиник перестроить работу, но не остановила отрасль.

Изменилось абсолютно все! Например, появились аппараты УЗИ, микроманипуляторы для работы с клетками, инкубаторы, в которых развиваются эмбрионы. Тогда же, в 1991 году, не было практически ничего, оборудование создавали из доступных на тот момент компонентов. К примеру, вместо специальных микроманипуляторов использовали банальные игровые джойстики, чтобы манипулировать клетками.

Каким для вас лично является наследие вашего деда Федора Дахно в развитии репродуктологии в Украине?

Наследие в том, что он смог преодолеть стереотипы и внедрить этот метод лечения в Украине. Тогдашние профессора скептически относились к оплодотворению «ин витро», люди не понимали и считали детей «искусственными». Понадобилось немало времени и усилий, чтобы и люди, и врачи начали воспринимать репродуктивную медицину как часть повседневной жизни, а методы лечения стали стандартом при бесплодии.

А сколько лет ушло на то, чтобы развенчать мифы и все объяснить украинцам?

Такая работа велась около 20 лет для того, чтобы люди просто начали осознавать, что это норма лечения.

Помните ли вы семейные истории или воспоминания вашего деда о первой успешной беременности «в пробирке»?

Да, на самом деле таких беременностей было много! Та беременность была первой, а за ней последовали и другие. Первый ребенок, зачатый методом искусственного оплодотворения, — это действительно сложная работа. Для того времени в Украине это был настоящий прорыв, и каждая успешная беременность была знаковой. Дед очень близко принимал к сердцу каждую историю. Это ведь были люди — они потом приезжали к нему в гости вместе с детьми. И это было не только о науке, но и о большой человеческой боли пациентов, которые ждали годами и даже десятилетиями.

Какие ключевые достижения в репродуктивной медицине с тех пор изменили подход к лечению бесплодия?

Ключевым достижением я считаю появление метода быстрой заморозки клеток, который изменил протоколы ведения пациентов. Метод позволяет сохранять яйцеклетки и эмбрионы длительное время и использовать их при необходимости. Также появились генетические методы, позволяющие «обследовать эмбрион» и выбрать здоровый, чтобы у ребенка не было генетических отклонений. Еще внедрение методов искусственного оплодотворения привело к тому, что на сегодняшний день почти 100% случаев мужского фактора абсолютно излечимы.

Ого, это очень интересная статистика. Вы сказали, что проводятся генетические исследования яйцеклетки. Расскажите, каким образом?

Проводится генетическое исследование уже готовых эмбрионов, где можно определить, несет ли он нормальный генетический материал или аномальный. Если аномальный — он утилизируется, а если нормальный — переносим фактически здоровый эмбрион.

Существенно ли изменились безопасность и эффективность процедур за эти 30 с лишним лет?

Да, безопасность существенно изменилась. Значительно снизилось количество осложнений благодаря стандартизации лечебных протоколов — тогда не знали, как всё делать, а сейчас всё это известно. Благодаря методу витрификации взят курс на перенос одного эмбриона, чтобы избежать многоплодной беременности, которая сама по себе рискованна и несет довольно сложные акушерские риски. Эффективность также постоянно растет. Вместе с тем растет и средний возраст женщин, планирующих беременность. Сейчас много женщин, которым 40, 44, 46 лет.

Какие современные технологии и методы в репродуктологии наиболее перспективны сегодня?

Наиболее перспективным я считаю внедрение искусственного интеллекта в эмбриологию для выбора наиболее качественных эмбрионов. На сегодняшний день эмбриологи с этим хорошо справляются, но есть перспектива развития в этом направлении. Отдельно стоят генетические технологии по редактированию генов, но они пока запрещены в большинстве стран мира. Видимо, человечество пока не готово к этому.

Также важна онкофертильность — это заморозка яйцеклеток или спермы перед лечением рака. Молодые люди, которым ставят онкологический диагноз, должны иметь возможность стать родителями, так как выживаемость при большинстве видов рака растет. В 2014 году это было 75%, а в 2024-м — уже 86%. То есть всё больше людей выживает и всё больше из них хотят иметь детей после лечения. Для них есть возможность заморозить биоматериал и использовать его уже после выздоровления.

Встречались ли вам пациентки, которые воспользовались возможностью заморозить яйцеклетки, затем приступили к лечению, а позже забеременели?

Да, таких пациенток много, потому что мы находимся недалеко от онкологического диспансера, где, к сожалению, много таких случаев. Они приходят к нам после лечения. Как правило, через 5–7 лет. Конечно, не все об этом знают, в частности, мало кто из онкологов осведомлен об этой возможности.

Насколько доступны сейчас процедуры репродуктивной медицины для украинских семей, особенно в регионах?

Репродуктивная медицина доступна для большинства семей по всей территории страны! С 2024 года существует Государственная программа НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины), которая покрывает бесплатное лечение бесплодия с помощью искусственного оплодотворения.

Программа доступна почти всем гражданам Украины при одном условии: возраст женщины не должен превышать 41 год. Официальный брак не является обязательным. Пациенты могут бесплатно получить услуги по лечению бесплодия в любом законтрактованном учреждении, независимо от места регистрации и проживания.

Чего сейчас больше всего боятся пациенты в этой процедуре?

Это интересный вопрос. Они боятся, что стимуляция истощает запас яичников. Это неправда, потому что врачи лишь используют природный запас. Каждый месяц начинают созревать несколько десятков клеток, но без стимуляции большинство из них погибает. Стимуляция использует именно тот ресурс, который и так бы пропал.

Еще пациенты часто считают, что бесплодие — это «женская проблема» и мужчин это не касается. Должен сказать, что в половине случаев проблема именно в мужчинах. Анализ спермы — это первый и важный шаг. И еще один момент — установка «до 40 еще успею». Многие женщины не знают рисков. Желательно заморозить яйцеклетки раньше, чтобы после 40 лет не было сюрпризов.

Вы интересно отметили, что бесплодие не всегда сугубо женская проблема. А какая самая распространенная проблема со стороны мужчин?

Одной из проблем сейчас является низкий уровень тестостерона у мужчин, и это очень заметно. Еще у большинства мужчин низкая подвижность сперматозоидов. С чем это связано? Факторов может быть множество: курение, алкоголь, стресс, болезни и многое другое. Также многие мужчины просто не планируют детей — такое тоже встречается.

Помогает ли государство сделать лечение бесплодия доступным и какие механизмы поддержки действуют сейчас?

Да, государство сейчас нам помогает, и довольно существенно. Оно обеспечивает финансирование 30 000 циклов лечения в год, это около 1,5 млрд грн. Демографический кризис в Украине в основном касается тех, кто может, но не хочет, или же тех, кто уехал. Программа ЭКО помогает тем, кто хочет ребенка, но не может.

На рождаемость влияет очень много факторов, и репродуктивная медицина — это важная и нужная часть ответа на демографический кризис. Но главными факторами остаются окончание войны, ощущение безопасности и уверенность в том, что ребенка есть где и с кем растить. Также от Министерства обороны есть бесплатная программа для военных: они могут заморозить свой биоматериал на случай травмы или ранения. Женщины-военнослужащие по этой программе могут заморозить собственные яйцеклетки. К примеру, в США все мужчины, имеющие контакт с танками Abrams, где используется обедненный уран, замораживают сперму. Вот и у нас появилась такая программа.

Чувствуете ли вы, что такая демографическая ситуация стимулирует развитие государственных программ поддержки репродуктивной медицины?

Да, конечно стимулирует, но люди боятся и не знают, что будет завтра. Из-за этого не все хотят пользоваться программами. Многие откладывают это на будущее.

Есть ли истории пациентов, которые вас особенно вдохновили и показали силу этих технологий?

Таких историй действительно много, и все они интересные. Из последних: была пациентка, чей эмбрион хранился 11 лет. Сейчас у нее уже вторая беременность. Еще одна интересная история про пациента, у которого было 100% аномальных сперматозоидов. Все говорили ему, что он абсолютно бесплоден, а мы решили попробовать — и удивительно, что с первой попытки у них всё получилось. Я сам был поражен тем, насколько всё это работает. Настойчивость и вера реально помогают.

Насколько наша репродуктология сильнее европейской или в других странах?

Украинская репродуктология — это реально сильная отрасль с обоснованными конкурентными преимуществами, особенно в сфере законодательства и доступности для сложных случаев. У нас одна из самых доступных и гибких систем в Европе. Во многих европейских клиниках не берут пациенток старше 41 года из-за убеждения, что они «тратят свое время ради малоэффективной работы» и тем самым портят статистику. Наши врачи более эмпатичны.

Что нужно сделать, чтобы эта отрасль медицины стала еще более развитой?

Было бы хорошо больше доносить информацию до людей. Возможно, в учебных заведениях или на рабочих местах, чтобы люди больше знали и понимали: такая возможность есть, и на самом деле это не так сложно.